В этом разделе я буду публиковать различные произведения любителей кашек( стихи, рассказы, сказки) по возможности будут опубликованы и их авторы.

Читаем и наслождаемся


Легенда о скоттиш-фолде

Это только теперь, милый мой мальчик, у скоттиш-фолдов сложенные ушки. А прежде, давным-давно, ушки были обычные, да и самих скоттишей вообще не было. На большом английском паруснике жила обычная серая кошка, ушки на макушке, каких полно в любом британском порту. И был на этом корабле Старый Боцман, который души в ней не чаял. Что нашел он, настоящий одноногий морской волк, в обычной кошке из темного трюма, но только с его появлением Кошка разгуливала по палубе, забиралась на верхнюю рею, и ее серая шерсть отливала то голубым небом, то лиловым морским закатом.

 

 

А когда наступал штиль, и корабль стоял посреди океана, Кошка точила когти о деревянную ногу Старого Боцмана, и в это время Старый Боцман не говорил своих обычных слов.

 

...Так и бороздили они моря-океаны, пока однажды парусник не бросил якорь в шотландском городе Эдинбурге. Едва заслышав, как где-то вдали, в голубых горах заиграла волынка, наша Кошка спрыгнула с корабля – и исчезла. Волынка беспрестанно играла день, другой, третий, Кошка не возвращалась, кораблю давно пора было отплывать, но Старый Боцман отказывался свистеть в свою дудку. Наконец волынка умолкла, в скоре появилась Кошка.

 

Она хотела прошмыгнуть на корабль по трапу, но корабля уже не было, а на причале одиноко стоял только Старый Боцман. Что говорил он Кошке, никто не слышал, но только с той поры у всех скоттиш-фолдов, которых ты когда-нибудь увидишь, да и у тех, которых ты никогда не увидишь, круглые удивленные глаза и сложенные, как будто завяли, уши. И не отходят они от хозяина ни на шаг.

 

.....А если вдруг ты заметишь, что ушки у твоего любимца недостаточно плотно прилегают к голове, это легко исправить. Когда все в доме стихнет, возьми настоящую шотландскую волынку, мой мальчик, и играй на ней беспрестанно день и другой. А на третий ты узнаешь от соседей те волшебные слова, которые произнес когда-то Старый Боцман.

Автор: Ирина Виноградова


Сегодня кто-то продавал на перекрёстке счастье.

Оно лежало средь крючков и старых ярких платьев,

Среди усталых пыльных книг, средь кисточек и мела.

Оно лежало и неверяще смотрело.

 

Народ шёл мимо, редко кто вдруг подходил к прилавку

Купить брошюрку, календарь, иголку, нить, булавку.

И равнодушный взгляд скользил по глупой мелочёвке,

А счастье так просилось в дом, так робко и неловко.

 

Моляще поднимало взгляд,едва-едва пищало,

Но кто-то мимо проходил и счастье замирало.

Темнело, я брела домой. В карманах грея руки.

Торговец собирал товар, чуть напевал со скуки.

 

Я бы прошла, но вдруг задел молящий и печальный

Беспомощный несчастный взгляд, как будто вздох прощальный.

Я подошла, а за стеклом пластмассовой ветрины

Комочек маленький дрожал от горя и обиды.

 

Комок устал, хотел в тепло, замёрз на этой стуже,

Но к сожалению комок был никому не нужен.

-И сколько стоит? голос мой дрожал от напряженья.

-Что? Это? Это! Да бери, оно-одни мученья!

 

Я бережно взяла комок, к груди его прижала,

Закутав в складочки пальто домой почти бежала.

Бежала греть. Скорей, скорей! В тепло с морозных улиц,

И даже блики фонарей как-будто улыбнулись...

 

И улыбнулся белый снег, и небо.Мир смеялся.

Нашёлся всё же человек, что счастьем не кидался.

Я принесла комочек в дом и стало вдруг понятно,

Что никому его не дам, и не верну обратно!

 

Автор неизвестен


Когда навалился тяжелый день,

И хочется отдохнуть,

Шмыгнет в твою комнату серая тень

И ляжет к тебе на грудь.

 

Урчащий комочек живой любви,

Несущий в себе покой.

По имени нежно ее назови,

Погладь ее спинку рукой.

 

Рука затекла. Повернуться бы рад,

Да кошку тревожить жаль,

Ведь чуткие ушки, как будто бы спят,

Но слышат твою печаль.

 

А в лунном сиянье от кошки видна

Лишь зыбкая серая тень,

Свернется клубком и прогонит она

Твой самый тяжелый день.

 

Автор неизвестен


У меня существо есть родное,

В общем, как человек, но иное.

Сердце рвется, порой, на куски

От беспочвенной, вечной тоски.

Только слышишь любимые лапки

По паркету ступают так гладко,

Будто сотканы из облаков

Или самых редчайших мехов.

В щеку ткнулась пушистая морда,

Взгляд уверенно смотрит и гордо,

Будто хочет сказать: "Не грусти,

Помогу твою ношу нести!"

Замурлычет и стужу прогонит,

Душу вылечит, страх успокоит.

И уснет, как малыш, на груди,

А тебе нужно срочно уйти.

Скинешь нежно ты сонную тушку,

Он, в ответ, побурчит, как старушка

И простит, ведь иначе никак,

Кот не держит обид на пустяк.

Он ведь знает, что вечером вновь

В доме этом наступит любовь.

 

Автор неизвестен


Привет кот.

Ты прости, что так долго не приходил,

ты только не подумай - я тебя не забыл.

Мне плохо без тебя теперь,

некому открывать в 5 утра дверь,

не на кого поорать.

Ты прости меня что я вел так себя :

кричал, бил иногда.

Знаешь я ещё думаю, что ты живой

особенно когда прихожу усталый домой.

По-привычке включаю свет и зову тебя, а тебя нет.

Твои миски остались, я их берегу,

насыпаю туда, кстати, тебе еду.

Помнишь как раньше?! - Я иду на кухню, а ты сзади бежишь за мной, я ругался что ты слишком озорной.

А помнишь, когда я открывал дверь,

ты постоянно выбегал -свободы хотел.

 

Вот уже как 3 года прошло.

Мама выкинула твои миски, говорит: "Это было давно".

Фото, которые были на флешке,

удалились в какой-то спешке.

И вроде бы ничего у меня не осталось от тебя.

но это не так,

самое главное, это что я тебя никогда не забуду,

память она лучше всего.

Я люблю тебя, моё озорное любимое существо.

 

Автор неизвестен


Дневник домового

10 июля. Начал вести дневник. Последние 150 лет помню, а то что раньше было - забывать стал. Буду записывать, может пригодится. Тетрадку стырил у хозяйки, думаю - не заметит.

11июля. Не вымыла посуду? Попрощайся с сережками. Совсем уже расслабились, людишки...

12 июля. Было скучно. Всю ночь гоняли по дому с котом наперегонки. Хозяйка проснулась, пнула его и заперла в кладовке. За это выдавил остатки зубной пасты в мусорку. Кот расстроен и злится на меня за то, что гоняем вместе, а достается только ему.

14 июля. Ночью от нехер делать гремел посудой и топал. Хозяйка залезла под одеяло и думала, что ей это поможет. Смешная она у меня...

15 июля. Приходил толстый поп с кадилом, завонял весь дом. Сказал хозяйке, что все будет хорошо. А вот хер вам... Меня кадилом не проймешь.

17 июля. Пизданулся со шкафа, разбил вазу. Опять досталось коту. Теперь он со мной не разговаривает. Только сидит и смотрит с осуждением. Неудобно как то получилось...

18 июля. Хозяйка пылесосила. Полтора часа просидели с котом под кроватью. Адская машина! Зато с котом помирились.

21 июля. Долго не писал, после уборки хозяйкой, три дня искал дневник. Ничего интересного. Приходил к ней какой то мужик с цветами, оставался ночевать. Попросил кота нассать ему в ботинки. Тот долго отнекивался, но я пообещал ему достать игрушку из под дивана. Согласился. Опять получил пиздюлей. Говорит, что я - говно.

22 июля. Ночью душил хозяйку по старой привычке. Теперь этот мужик ночует у нас каждую ночь. Говорит, что он её защитит. Рэмбо, блеать!

23 июля. Ночью душил мужика. Заебал уже. Не нравится он мне. 24 июля. Делал уборку в доме. Хозяйка не может найти цепочку. Думаю подкинуть её в лоток кота. 27 июля. Приезжали из битвы экстрасенсов. Каждого посылал нахуй, никто не послал обратно. Зато сказали, что я - дух покойного дедушки хозяйки. Пиздят. Он уехал 2 года назад.

29 июля. Хозяйка теперь оставляет мне молоко под печкой. Думает, я там сплю. Нашла дибила! Я теперь сплю с ней на кровати, благо, мужик ссыт и больше не приходит.

30 июля. Натыкала по всей квартире иконок. Походил, посмотрел... Раньше лучше рисовали...

2 августа. За ВДВ!

3 августа. Хозяйка весь день бегала по дому, искала кота. Думала, что он сбежал. Сидели в шкафу, ржали.

5 августа. Забыл включить стелс-режим. Хозяйка побежала за краской для волос.

9 августа. Пели песни с котом. Хозяйка звонила ветеринару. Кот теперь переживает за свои шарундулы.

12 августа. Все таки продала она квартиру. Вот зараза! Вчера сьехали. С котом договорились переписываться через голубей. Когда сьехали, обнаружил, что он насрал под печкой. Вот гаденыш!

14 августа. Въехала новая семейка... Ну-ну..


Чёрный кот. Эдгар Алан По. 

 

Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я сам себе не могу поверить. А я не сумасшедший — и все это явно не сон. Но завтра меня уже не будет в живых, и сегодня я должен облегчить свою душу покаянием. Единственное мое намерение — это ясно, кратко, не мудрствуя лукаво, поведать миру о некоторых чисто семейных событиях. Мне эти события в конце концов принесли лишь ужас — они извели, они погубили меня. И все же я не стану искать разгадки. Я из-за них натерпелся страху — многим же они покажутся безобидней самых несуразных фантазий. Потом, быть может, какой-нибудь умный человек найдет сгубившему меня призраку самое простое объяснение — такой человек, с умом, более холодным, более логическим и, главное, не столь впечатлительным, как у меня, усмотрит в обстоятельствах, о которых я не могу говорить без благоговейного трепета, всего только цепь закономерных причин и следствий.

 

С детских лет я отличался послушанием и кротостью нрава. Нежность моей души проявлялась столь открыто, что сверстники даже дразнили меня из-за этого. В особенности любил я разных зверюшек, и родители не препятствовали мне держать домашних животных. С ними я проводил всякую свободную минуту и бывал наверху блаженства, когда мог их кормить и ласкать. С годами эта особенность моего характера развивалась, и когда я вырос, немногое в жизни могло доставить мне более удовольствия. Кто испытал привязанность к верной и умной собаке, тому нет нужды объяснять, какой горячей благодарностью платит она за это. В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

 

Женился я рано и, по счастью, обнаружил в своей супруге близкие мне наклонности. Видя мое пристрастие к домашним животным, она не упускала случая меня порадовать. У нас были птицы, золотые рыбки, породистая собака, кролики, обезьянка и кот.

 

Кот, необычайно крупный, красивый и сплошь черный, без единого пятнышка, отличался редким умом. Когда заходила речь о его сообразительности, моя жена, в душе не чуждая суеверий, часто намекала на старинную народную примету, по которой всех черных котов считали оборотнями. Намекала, разумеется, не всерьез — и я привожу эту подробность единственно для того, что сейчас самое время о ней вспомнить. Плутон — так звали кота — был моим любимцем, и я часто играл с ним. Я всегда сам кормил его, и он ходил за мной по пятам, когда я бывал дома. Он норовил даже увязаться со мной на улицу, и мне стоило немалого труда отвадить его от этого.

Дружба наша продолжалась несколько лет, и за это время мой нрав и характер — под влиянием Дьявольского Соблазна — резко изменились (я сгораю от стыда, признаваясь в этом) в худшую сторону. День ото дня я становился все мрачнее, раздражительней, безразличней к чувствам окружающих. Я позволял себе грубо кричать на жену. В конце концов я даже поднял на нее руку. Мои питомцы, разумеется, тоже чувствовали эту перемену. Я не только перестал обращать на них внимание, но даже обходился с ними дурно. Однако к Плутону я все же сохранил довольно почтительности и не позволял себе его обижать, как обижал без зазрения совести кроликов, обезьянку и даже собаку, когда они ласкались ко мне или случайно попадались под руку. По болезнь развивалась во мне, — а нет болезни ужаснее пристрастия к Алкоголю! — и наконец даже Плутон, который уже состарился и от этого стал капризнее, — даже Плутон начал страдать от моего скверного нрава.

 

Однажды ночью я вернулся в сильном подпитии, побывав в одном из своих любимых кабачков, и тут мне взбрело в голову, будто кот меня избегает. Я поймал его; испуганный моей грубостью, он не сильно, но все же до крови укусил меня за руку. Демон ярости тотчас вселился в меня. Я более не владел собою. Душа моя, казалось,вдруг покинулатело; и злоба, свирепее дьявольской, распаляемая джином, мгновенно обуяла все мое существо. Я выхватил из кармана жилетки перочинный нож, открыл его, стиснул шею несчастного кота и без жалости вырезал ему глаз! Я краснею, я весь горю, я содрогаюсь, описывая это чудовищное злодейство.

 

Наутро, когда рассудок вернулся ко мне — когда я проспался после ночной попойки и винные пары выветрились, — грязное дело, лежавшее на моей совести, вызвало у меня раскаянье, смешанное со страхом; но то было лишь смутное и двойственное чувство, не оставившее следа в моей душе. Я снова стал пить запоем и вскоре утопил в вине самое воспоминание о содеянном.

 

Рана у кота тем временем понемногу заживала. Правда, пустая глазница производила ужасающее впечатление, но боль, по-видимому, утихла. Он все так же расхаживал по дому, но, как и следовало ожидать, в страхе бежал, едва завидя меня. Сердце мое еще не совсем ожесточилось, и поначалу я горько сожалел, что существо, некогда так ко мпе привязанное, теперь не скрывает своей ненависти. Но вскоре чувство это уступило место озлоблению. И тогда, словно в довершение окончательной моей погибели, во мне пробудился дух противоречия. Философы оставляют его без внимания. Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданнымспособностям, или чувствам, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершить дурной или бессмысленный поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать? И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено? Так вот, дух противоречия пробудился во мне в довершение окончательной моей погибели. Эта непостижимая склонность души к самоистязанию — к насилию над собственным своим естеством, склонность творить зло ради зла — и побудила меня довести до конца мучительство над бессловесной тварью. Как-то утром я хладнокровно накинул коту на шею петлю и повесил его на суку — повесил, хотя слезы текли у меня из гл:аз и сердце разрывалось от раскаянья, — повесил, потому что знал, как он некогда меня любил, потому что чувствовал, как несправедливо я с ним поступаю, — повесил, потому что знал, какой совершаю грех — смертный грех, обрекающий мою бессмертную душу на столь страшноепроклятие, что она оказалась бы низвергнута — будь это возможно — в такие глубины, куда не простирается даже милосердие Всеблагого и Всекарающего Господа.

В ночь после совершения этого злодейства меня разбудил крик: «Пожар!» Занавеси у моей кровати полыхали. Весь дом был объят пламенем. Моя жена, слуга и я сам едва не сгорели заживо. Я был разорен совершенно. Огонь поглотил все мое имущество, и с тех нор отчаянье стало моим уделом.

 

Во мне довольно твердости, дабы не пытаться изыскать причину и следствие, связать несчастье со своим безжалостным поступком. Я хочу лишь проследить в подробности всю цепь событий — и не намерен пренебречь ни единым, пусть даже сомнительным звеном. На другой день после пожара я побывал на пепелище. Все степы, кроме одной, рухнули. Уцелела лишь довольно тонкая внутренняя перегородка посреди дома, к которой примыкало изголовье моей кровати. Здесь штукатурка вполне противостояла огню — я объяснил это тем, что стена была оштукатурена совсем недавно. Подле нее собралась большая толпа, множество глаз пристально и жадно всматривались все в одно место. Слова: «Странно!», «Поразительно!» и всякие восклицания в том же роде возбудили мое любопытство. Я подошел ближе и увидел на белей поверхности нечто вроде барельефа, изображавшего огромного кота. Точность изображения поистине казалась непостижимой. На шее у кота была веревка.

 

Сначала этот призрак — я попросту не могу назвать его иначе — поверг меня в ужас и недоумение. Но, поразмыслив, я несколько успокоился. Я вспомнил, что повесил кота в саду подле дома. Во время переполоха, поднятого пожаром, сад наводнила толпа — кто-то перерезал веревку и швырнул кота через открытое окно ко мне в комнату. Возможно, таким способом он хотел меня разбудить. Когда стены рухнули, развалины притиснули жертву моей жестокости к свежеоштукатуренной перегородке, и от жара пламени и едких испарении на ней запечатлелся рисунок, который я видел.

 

Хотя я успокоил если не свою совесть, то, по крайней мере, ум, быстро объяснив поразительное явление, которое только что описал, оно все же оставило во мне глубокий след. Долгие месяцы меня неотступно преследовал призрак кота; и тут в душу мою вернулось смутное чувство, внешне, но только внешне, похожее на раскаянье. Я начал даже жалеть об утрате и искал в грязных притонах, откуда теперь почти не вылезал, похожего кота той же породы, который заменил бы мне бывшего моего любимца.

 

Однажды ночью, когда я сидел, томимый полузабытьем,в каком-то богомерзком месте, внимание мое вдруг привлекло что-то черное на одной из огромных бочек с джипом или ромом, из которых состояла едва ли не вся обстановка заведения. Несколько минут я не сводил глаз с бочки, недоумевая, как это я до сих пор но замечал столь странной штуки. Я подошел и коснулся ее рукой. То был черный кот, очень крупный — под стать Плутону — и похожий на него как две кайли воды, с одним лишь отличием. В шкуре Плутона не было ни единой белой шерстинки; а у этого кота оказалось грязно-белое пятно чуть ли не во всю грудь.

 

Когда я коснулся его, он вскочил с громким мурлыканьем и потерся о мою руку, видимо, очень обрадованный моим вниманием. А ведь я как раз искал такого кота. Я тотчас пожелал его купить; но хозяин заведения отказался от денег — он не знал, откуда этот кот взялся, — никогда его раньте не видел.

 

Я все время гладил кота, а когда собрался домой, он явно пожелал идти со мною. Я ему не препятствовал; по дороге я иногда нагибался и поглаживал его. Дома он быстро освоился и сразу стал любимцем моей жены.

 

Но сам я вскоре начал испытывать к нему растущую неприязнь. Этого я никак не ожидал; однако — не знаю, как и почему это случилось, — его очевидная любовь вызывала во мне лишь отвращение и досаду. Мало-помалу эти чувства вылились в злейшую ненависть. Я всячески избегал кота; лишь смутный стыд и память о моем прежнем злодеянии удерживали меня от расправы над ним. Проходили недели, а я ни разу не ударил его и вообще не тронул пальцем: но медленно — очень медленно — мною овладело неизъяснимое омерзение, и я молчаливо бежал от постылой твари как от чумы.

Я ненавидел этого кота тем сильней, что оп, как обнаружилось в первое же утро, лишился, подобно Плутону, одного глаза. Однако моей жене он стал от этого еще дороже, она ведь, как я уже говорил, сохранила в своей душе ту мягкость,которая некогда была мне свойственна и служила дляменя неиссякаемым источником самых простых и чистых удовольствий.

 

Но, казалось, чем более возрастала моя недоброжелательность, тем крепче кот ко мне привязывался. Он ходил за мной по пятам с упорством, которое трудно описать. Стоило мне сесть, как он забирался под мой стул или прыгал ко мне на колени, донимая меня своими отвратительными ласками. Когда я вставал, намереваясь уйти, он путался у меня под ногами, так что я едва не падал, или, вонзая острые когти в мою одежду, взбирался ко мне на грудь. В такие минуты мне нестерпимо хотелось убить его на месте, но меня удерживало до некоторой степени сознание прежней вины, а главное — не стану скрывать, — страх перед этой тварью.

 

В сущности, то не был страх перед каким-либо конкретным несчастьем, — но я затрудняюсь определить это чувство другим словом. Мне стыдно признаться — даже теперь, за решеткой, мне стыдно признаться, — что чудовищный ужас, который вселял в меня кот, усугубило самое немыслимое наваждение. Жена не раз указывала мне на белесое пятно, о котором я уже упоминал, единственное, что внешне отличало эту странную тварь от моей жертвы. Читатель, вероятно, помнит, что пятно это было довольно большое, однако поначалу очень расплывчатое; по медленно — едва уловимо, так что разум мой долгое время восставал против столь очевидной нелепости, — оно приобрело наконец неумолимо ясные очертания. Не могу без трепета назвать то, что оно отныне изображало — из-за этого главным образом я испытывал отвращение и страх и избавился бы, если б только посмел, от проклятого чудовища, — отныне, да будет вам ведомо, оно являло взору нечто мерзкое — нечто зловещее, — виселицу! — это кровавое и грозное орудие Ужаса и Злодейства — Страдания и Погибели!

 

Теперь я воистину был несчастнейшим из смертных. Презренная тварь, подобная той, которую я прикончил, не моргнув глазом, — эта презренная тварь причиняла мне — мне, человеку, сотворенному по образу и подобию Всевышнего, — столько невыносимых страданий! Увы! Денно и нощно не знал я более благословенного покоя! Днем кот ни на миг но отходил от меня, ночью же я что ни час пробуждался от мучительных сновидений и ощущал горячее дыхание этого существа на своем лице и его невыносимую тяжесть, — кошмар во плоти, который я не в силах был стряхнуть, — до конца дней навалившуюся мне на сердце!

 

Эти страдания вытеснили из моей души последние остатки добрых чувств. Я лелеял теперь лишь злобные мысли — самые черные и злобные мысли, какие только могут прийти в голову. Моя обычная мрачность переросла в ненависть ко всему сущему и ко всему роду человеческому; и более всех страдала от внезапных, частых и неукротимых взрывов ярости, которым я слепо предавался, моя безропотная и многотерпеливая жена.

Однажды по какой-то хозяйственной надобности мы с ней спустились в подвал старого дома, в котором бедность принуждала нас жить. Кот увязался следом за мной по крутой лестнице, я споткнулся, едва но свернул себе шею и обезумел от бешенства. Я схватил топор и, позабыв в гневе презренный страх, который до тех пор меня останавливал, готов был нанести коту такой удар, что зарубил бы его на месте. Но жена удержала мою руку. В ярости, перед которой бледнеет ярость самого дьявола, я вырвался и раскроил ей голову топором. Она упала без единого стона.

 

Совершив это чудовищное убийство, я с полнейшим хладнокровием стал искать способа спрятать труп. Я понимал, что но могу вынести его из дома днем или даже под покровом ночи без риска, что это увидят соседи. Много всяких замыслов приходило мне на ум. Сперва я хотел разрубить тело на мелкие куски и сжечь в печке. Потом решил закопать его в подвале. Тут мне подумалось, что лучше, пожалуй, бросить его в колодец на дворе — или забить в ящик, нанять носильщика и велеть вынести его из дома. Наконец я избрал, как мне казалось, наилучший путь. Я решил замуровать труп в стене, как некогда замуровывали свои жертвы средневековые монахи.

 

Подвал прекрасно подходил для такой цели. Кладка стен была непрочной, к тому же не столь давно их наспех оштукатурили, и по причине сырости штукатурка до сих пор не просохла. Более того, одна стена имела выступ, в котором для украшения устроено было подобие камина или очага, позднее заложенного кирпичами и тоже оштукатуренного. Я не сомневался, что легко сумею вынуть кирпичи, упрятать туда труп и снова заделать отверстие так, что самый наметанный глаз по обнаружит ничего подозрительного.

 

Я не ошибся в расчетах. Взяв лом, я легко вывернул кирпичи, поставил труп стоймя, прислонив его к внутренней стене, и без труда водворил кирпичи на место. Со всяческими предосторожностями я добыл известь, песок и паклю, приготовил штукатурку, совершенно неотличимую от прежней, и старательно замазал новую кладку. Покончив с этим, я убедился, что все в полном порядке. До стоны словно никто и не касался. Я прибрал с полу весь мусор до последней крошки. Затем огляделся с торжеством и сказал себе:

 

— На сей раз, по крайней мере, труды мои не пропали даром.

 

После этого я принялся искать тварь, бывшую причиной стольких несчастий; теперь я наконец твердо решился ее убить. Попадись мне кот в то время, участь его была бы решена; но хитрый зверь, напуганный, как видно, моей недавней яростью, исчез, будто в воду канул. Невозможно ни описать, ни даже вообразить, сколь глубокое и блаженное чувство облегчения наполнило мою грудь, едва ненавистный кот исчез. Всю ночь он не показывался; то была первая ночь, с тех пор как он появился в доме, когда я спал крепким и спокойным сном; да, спал, хотя на душе моей лежало бремя преступления.

 

Прошел второй день, потом третий, а мучителя моего все не было. Я вновь дышал свободно. Чудовище в страхе бежало из дома навсегда! Я более его но увижу! Какое блаженство! Раскаиваться в содеянном я и не думал. Было учинено короткое дознание, но мне не составило труда оправдаться. Сделали даже обыск — но, разумеется, ничего не нашли. Я не сомневался, что отныне буду счастлив.

 

На четвертый день после убийствако мне неожиданно нагрянули полицейские и снова произвели в доме тщательный обыск. Однако я был уверен, что тайник невозможно обнаружить, и чувствовал себя преспокойно. Полицейские велели мне присутствовать при обыске. Они обшарили все уголки и закоулки. Наконец они в третий или четвертый раз спустились в подвал. Я не повел и бровью. Сердце мое билось так ровно, словно я спал сном праведника. Я прохаживался по всему подвалу. Скрестив руки на груди, я неторопливо вышагивал взад-вперед. Полицейские сделали свое дело и собрались уходить. Сердце мое ликовало, и я не мог сдержаться. Для полноты торжества я жаждал сказать хоть словечко и окончательно убедить их в своей невиновности.

— Господа, — сказал я наконец, когда они уже поднимались по лестнице, — я счастлив, что рассеял ваши подозрения. Желаю вам всем здоровья и немного более учтивости. Кстати, господа, это... это очень хорошая постройка (в неистовом желании говорить непринужденно я едва отдавал себе отчет в своих словах), я сказал бы даже, что постройка попросту превосходна. В кладке этих стен — вы торопитесь, господа? — нет ни единой трещинки. — И тут, упиваясь своей безрассудной удалью, я стал с размаху колотить тростью, которую держал в руке, по тем самым кирпичам, где был замурован труп моей благоверной.

 

Господи боже, спаси и оборони меня от когтей Сатаны! Едва смолкли отголоски этих ударов, как мне откликнулся голос из могилы!.. Крик, сперва глухой и прерывистый, словно детский плач, быстро перешел в неумолчный, громкий, протяжный вопль, дикий и нечеловеческий, — в звериный вой, в душераздирающее стенание, которое выражало ужас, смешанный с торжеством, и могло исходить только из ада, где вопиют все обреченные на вечную муку и злобно ликуют дьяволы.

 

Нечего и говорить о том, какие безумные мысли полезли мне в голову. Едва не лишившись чувств, я отшатнулся к противоположной стене. Мгновение полицейские неподвижно стояли на лестнице, скованные ужасом и удивлением. Но тотчас же десяток сильных рук принялись взламывать стену. Она тотчас рухнула. Труп моей жены, уже тронутый распадом и перепачканный запекшейся кровью, открылся взору. На голове у нее, разинув красную пасть и сверкая единственным глазом, восседала гнусная тварь, которая коварно толкнула меня на убийство, а теперь выдала меня своим воем и обрекла на смерть от руки палача. Я замуровал это чудовище в каменной могиле.

 

Перевод В. Хинкиса

 

 


Как определить истинного кошатника

1. Когда он спит, он почти не шевелится. И уж точно никогда не двигает пальцами ног.

2. Если на спящего кошатника положить тяжелый предмет, он всю ночь будет заботиться, чтобы предмет не упал и не сдвинулся.

 

3. Если во сне кинуть кошатнику на живот что-нибудь довольно тяжелое,

он улыбнется и пробурчит, не просыпаясь: <Эх, разыгралась мелкая!

Давай на кухню - я спать хочу!>

4. Утром, не разлепляя глаз, он

идет на кухню и долго ищет там миски, чтобы наполнить их. Даже если

кухня не его и кошек в этом доме нет.

5. Дохлая мышь в тапочке вызывает у кошатника умиление.

 

6. Вам покажется, что он всегда простужен, потому что, придя в

помещение, он тут же принимается закрывать двери и запирать окна.

 

7. Если Вы подадите к пиву чипсы и сыр, он будет весь вечер закусывать

только чем-то одним, потому что смешивать сухой корм и натуру нельзя.

8. У истинного кошатника тапки по утру всегда валяются в броске от кровати.Причем в разных сторонах.

9. У истинного кошатника всегда есть специальная тряпочка или щеточка для мытья кошкиных мисок.

10. Истинный кошатник, придя с работы вечером, сначала кормит кошек, а потом ест сам.

11. Истинный кошатник не выбрасывает фантики в мусорное ведро. Он скатывает их в шарик и кидает на пол.

12. Покупая вкусности себе, настоящий кошатник купит деликатесов и коту. И коту, пожалуй, в первую очередь:)

 

13. Одежду кошатник выбирает по принципу: а) к ней не прилипает шерсть

(или с нее легко счистить шерсть, или на ней не видно шерсть); б) на ней

трудно сделать зацепки.

14. Истинный кошатник никогда не

захлопывает двери резким движением. Он прикрывает их очень осторожно,

или оставляет щель шириной с кошачью тушку.

15. Каждый цветок в доме истинного кошатника был разрыт или опрокинут с подоконника хотя бы 1 раз.

16. Истинный кошатник мужского пола лежит на спине всегда согнув ноги - коты часто промахиваются мимо живота.

 

17. Знакомясь с кем-то, истинный кошатник перво-наперво выясняет, любит

ли человек кошек. Если тот кошек не любит, истинный кошатник сразу же

теряет к нему интерес, а то и вовсе начинает относиться враждебно.

18. Истинный кошатник всегда знает, какая из его кошек сейчас роется в туалете.

 

19. Если истинный кошатник, идя в туалет, увидит, что там кошка

сосредоточенно занимается своим делом, то он будет стоять у двери и

терпеливо ждать окончания процесса, чтоб не спугнуть:)

20. Истинный кошатник при покупке нового цветка сначала выяснит, не ядовито ли растение для кошек.

21. И вообще, цветы в доме истинного кошатника заводят исключительно для любимца, который будет ежедневно их обгрызать.

22. Истинный кошатник всегда точно знает, кто ему дороже - кот или супруг.

23. Истинный кошатник никогда не убирает постель, если на ней кто-то спит (НЕ человеческий член семьи).

 

24. Истинный кошатник, после того, как кот несколько раз попытался

забраться на форточку, сделает специальную досочку для сидения на

форточке.

25. Истинный кошатник, даже катастрофически опаздывая

утром на работу, задержится, чтобы погладить пришедшего его проводить

кота.

26. Истинный кошатник на улице видит сначала идущую вдалеке кошку, а потом человека в двух шагах от себя.

 

27. Истинный кошатник, заметив кошку на улице, в окне, на балконе и

т.п.реагирует так бурно, как будто видит такое животное в первый раз.

28. Истинный кошатник всегда готов залезть на дерево за котенком.

 

29. Когда истинный кошатник слышит новость, что обесточена половина

города, первая мысль - <Хорошо, что у зверья сухой корм>.

 

Автор неизвестен


Однажды я встретил бездомную кошку:

- Как Ваши дела?

- Ничего, понемножку...

- Я слышал, что Вы тяжело заболели...

- Болела.

- Так, значит, лежали в постели?

- Лежала на улице много недель -

Бездомной, мне некуда ставить постель.

Подумал я:

"Странно,что в мире огромном

Нет места собакам и кошкам бездомным."

- Вы слышите, кошка? Пойдёмте со мной -

Темнеет, и значит, пора нам домой!

Мы шли с ней по улице гордо и смело -

Я молча, а кошка тихонечко пела.

О чем она пела? Возможно, о том,

Что каждому нужен свой собственный дом.

 

Алексей Дмитриев


***

Наш кот сегодня видел

Ужасно скверныи сон,

И с болью головною

Проснулся рано он.

Ему сегодня снился

Амбар такой большой,

- Там прежде были мыши,

Но он стоял пустой.

Голодные крестьяне

Муки не привезли,

И мыши с голодухи

Куда-то все ушли.

И нет коту поживы.

Какой противный сон!

Расстроил чрезвычайно

Кота сегодня он.

 

Фёдор Сологуб


Она была кошкой: как кошка влюблялась,

Когтями за жизнь без надежды цеплялась.

Она была кошкой: чужой, одинокой,

А в чем-то родной, а в чем-то далекой.

 

Она была кошкой: людей презирала,

Себя приручить никому не давала.

Но все-таки кто-то нашел ключик к сердцу,

И кошка смирилась, открыв в душу дверцу.

 

Она стала тихой, домашней ручной,

Уже не опасной, совсем не чужой.

Прильнувши покрепче к груди господина,

Мурлыкала тихо, чуть выгнувши спину.

 

Но как-то однажды пришел господин

Позднее обычного и не один.

За ним не спеша и нахально шагая,

Ступала чужачка, ступала другая...

 

Нет, кошка не стала шипеть и кусаться,

На эту незванку с когтями бросаться.

Она, только гордо прошествовав мимо,

Легла, вся дрожа, у большого камина.

 

А ночью, дождавшись, когда все уснули,

Неслышно ушла, растворившись в июле...

 


..Ты мурлычешь, как маленький трактор,

И суешь мокрый носик в ладошку.

Говоришь: " Без тебя я не плакал,

Просто было мне грустно немножко.

Я поспал, посидел на окошке,

Похрустел недоеденной сушкой.

Ни к чему даже полная плошка,

Если некому гладить за ушком.

А потом я улегся в прихожей,

И минута, как вечность тянулась.

Слышу смех, на хозяйкин похожий...

Вот и ты!!! Наконец - то вернулась!!!!!

 


Как умирают кошки?

Незаметно, вдали от всех.

Не дождавшись последней крошки,

Грустным мявканьем вызвав смех.

Исчезая в бездушных подвалах,

обернувшись на яркий свет.

Забирая с собой немало,

они так и не скажут ответ.

Мы не сразу поймем, что случилось,

куда делся холодный нос?

И лишь сердце тревожно забилось,

что не трется о ноги хвост.

Позовешь, и заглянешь за шторы,

под диван, но не сможешь найти.

Сеткой шрамов на коже узоры

- это карта, где кошку найти.

И ты вспомнишь, как мягко ступая,

она кралась к постели твоей.

От беды и невзгод защищала,

и бросалась на подлых людей.

Как скучала, ждала, как грустила.

Как мурлыча сквозь сон, на руках,

Она нежность, заботу дарила,

забываясь в уютных снах. . .

Только как умирает кошка?

И от рук малолетних скотов.

Уползая со сломанной лапкой,

оставляя по следу кровь. . .

В мягком свете разбросанных звезд,

не мяукая, лижет рану.

Она знает что значит любовь. . .

только нам объяснять не станет.

И за полночью бросит стараться.

В небо глянут два узких зрачка.

Она знает, что надо прощаться

взгляд зеленый погас навсегда. . .

 


Прошу прощения, немного откланяемся от темы кошек и исполним желание маленького мальчика. Я думаю ему будет очень приятно.

 

Эту сказку написал мальчик, живущий в хосписе. Мишка, ему 12 лет. С прошлой осени он «отказной» у врачей. Он написал ее на школьный литературный конкурс, но это не так важно. Важно, что он хочет, чтобы его сказку читали. Чтобы чувствовали – кому нужно и кто захочет… Когда Мишка лежал в реанимации, ему пообещали, что его сказку еще будут читать. На сегодня – ему лучше. Поделиться этой сказкой - одно из тех Чудес, что мы можем сделать своими руками – чтобы исполнилось желание ребенка, и сказка прошла более длинный путь. Мишка заслужил это...

 

СКАЗКА О ЛУННОМ ЛУЧИКЕ

«Жил-был маленький золотистый лунный лучик. Он был совсем тонкий, с трудом пробивался сквозь густые тучи. В сумрачном лесу он часто терялся среди веток, и не мог попасть в комнату через окно, если шторы были задернуты. Он мечтал стать таким, как старшие братья – сильные и яркие солнечные лучи, что бы приносить всем тепло, жизнь и радость. Лучик печалился: «Неужели я всегда буду таким слабым? Что я смогу сделать хорошего?» Но однажды красивая серебряная звездочка сказала ему: «Мы с тобой – особенные. Мы умеем светить ночью и дарить миру волшебство. Просто гори от всего сердца и ничего не бойся!» И лунный лучик побежал по темной воде реки и нарисовал сверкающую дорожку. Все птицы, рыбы и даже деревья на берегах залюбовались ею. Потом лучик пробрался в открытую форточку одного дома и ласково погладил по щеке малыша, который увидел сказочный сон. Лучик заиграл на лесной листве и помог заблудившемуся оленёнку найти свою маму. А к утру он, усталый и счастливый, возвратился домой – в лунный диск. И спрятался там до заката, до следующих подвигов!»

 

Если вы поместите эту сказку у себя на странице, Мишка Вам будет очень признателен, возможности разместить свою сказку в интернете у него нет. СПАСИБО ОГРОМНОЕ ВСЕМ, КТО ПРОЧИТАЛ СКАЗКУ, КТО РАЗМЕСТИЛ У СЕБЯ – ВСЕМ, КТО ПОМОГАЕТ ДЕЛАТЬ ЧУДЕСА СВОИМИ РУКАМИ! И ДАВАЙТЕ ВСЕ ВМЕСТЕ ПОПРОСИМ ВЫСШИЕ СИЛЫ ПОМОЧЬ МАЛЕНЬКОМУ СКАЗОЧНИКУ НАПИСАТЬ ЕЩЕ ОЧЕНЬ,

ОЧЕНЬ МНОГО СКАЗОК!

Давайте побудем тем светлым лучиком...

P.S денег никаких не нужно. Просто прочтите...

Передайте сказочку другим читателям.

Порадуйте ребёнка.


Он явился ночью ко мне под дверь - косоглазый, ободранный,

тощий – он был белым котом - тот израненный зверь,

был не тварь, а ходячие мощи.

Я принял его, накормил его: известно, что стало потом -

Он поверил мне, и прирос ко мне, и он стал лишь моим котом.

 

Но однажды приятель в проклятую ночь переехал кота – беда.

Еще дышащий ком я к врачу приволок, а к кому мне идти тогда?

Врач сказал, глянув снимок его на просвет:

- Сильно бит он к своим годам - позвоночник ломал,

и дробь в теле сидит. Я за жизнь его грош не дам.

Вот, возьмите таблетки, поите кота, если сможете рядом сидеть,

но такая ему ни к чему маета - лучше дайте коту умереть.

 

Это лето палило своей жарой, это был настоящий ад.

Но я был с котом, и он был со мной, когда мы прикатили назад.

Он в ванной лежит на прохладном полу, и я губы ему мочу,

и я глажу его, я прошу его, "Выживай, мой товарищ", шепчу.

Вот в прозрачных косых кошачьих глазах показалась, затеплилась жизнь. Через много дней мой покойник пополз, и его я просил - "Держись!"

Это был кот-калека без задних ног. Но я знал уже - это пока.

И победной трубой отозвался "Муррр!", когда кот дополз до лотка.

А однажды он встал. И упал опять. И с тоской на меня глядел.

Я сказал - "Ты сможешь! Ты должен встать!" - ведь он этого так хотел.

И он снова пытался. И падал вновь, ведь ему не хватало сил...

Мой бесхвостый кот, мой упрямый кот, он, казалось, во сне ходил.

 

У истории этой пока нет конца - кот мой белый давно здоров.

Он беззубый почти, мой кошмар докторов.

Ярко светят косые глаза.

 

А когда берут у меня интервью, чтоб о жизни со мной поболтать,

тогда я напиваюсь и глажу кота, повторяя:

"Гляди, твою мать! Этот кот - он не книга, он просто живой.

Я учусь у него, я живу рядом с ним, это кот мой - и он мой герой."

 

Мы на фото с ним рядом почти что всегда,

Часть меня, он мой фирменный знак,

Кот считает, что книги мои ерунда,

Пусть считает. Он может. Всё так.

© ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ


Как хорошо, что в доме звери,

И на полу, и на окне...

Торчат их морды в каждой двери

И улыбаются тебе.

 

Как хорошо, что в доме радость

От их участиях во всём.

Нам их присутствие досталось,

А наше - им, и мы живём.

 

Они нас любят просто так,

За то, что мы живём на свете,

Зло забывают, как пустяк,

И помнят доброе, как дети.

 

Они от горя защищают,

Как только в доме свет погас.

И вместо нас заболевают,

И умирают вместо нас.

 

Когда нас звери покидают,

Легко, как будто убежали,

То в сердце пустотой зияют

Места, что им принадлежали.

 

Как хорошо, что в доме звери,

Когда всю жизнь в твоей судьбе

Торчат их морды в каждой двери

И улыбаются тебе.

 


Вставная челюсть кота Маркиза. Потрясающая история из жизни.

 

Я увидела этот рассказ вот здесь: http://www.liveinternet.ru/users/2225732/post154272644/ , скопировала дословно всё. Вот:

 

Впечатлившая меня история. "Вставная челюсть кота Маркиза" .

 

Взято у котНерон , Который процитировал schreki , хотя, скрее всего, у этой истории долгий интернетский "путь".

--- --- ---

«Расскажу о долгой бескорыстной дружбе с котом - совершенно замечательной личностью, с которым под одной крышей провёл 24 радостных года. Маркиз родился на два года раньше меня, ещё до Великой Отечественной войны. Когда фашисты сомкнули вокруг города кольцо блокады, кот пропал. Это нас не удивило: город голодал, съедали всё, что летало, ползало, лаяло и мяукало.

Вскоре мы уехали в тыл и вернулись только в 1946 году. Именно в этот год в Ленинград со всех концов России стали завозить котов эшелонами, так как крысы одолели своей наглостью и прожорливостью…

Однажды ранним утром некто стал рвать когтями дверь и во всю мочь орать. Родители открыли дверь и ахнули: на пороге стоял огромный чёрно-белый котище и не моргая глядел на отца и мать. Да, это был Маркиз, вернувшийся с войны. Шрамы - следы ранений, укороченный хвост и рваное ухо говорили о пережитых им бомбёжках. Несмотря на это, он был силён, здоров и упитан. Никаких сомнений в том, что это Маркиз, не было: на спине у него с самого рождения катался жировик, а на белоснежной шее красовалась чёрная артистическая «бабочка».

Кот обнюхал хозяев, меня, вещи в комнате, рухнул на диван и проспал трое суток без пищи и воды. Он судорожно перебирал во сне лапками, подмяукивал, иногда даже мурлыкал песенку, затем вдруг оскаливал клыки и грозно шипел на невидимого врага. Маркиз быстро привык к мирной созидательной жизни. Каждое утро он провожал родителей до завода в двух километрах от дома, прибегал обратно, забирался на диван и ещё два часа отдыхал до моего подъёма.

Надо отметить, что крысоловом он был отличным. Ежедневно к порогу комнаты он складывал несколько десятков! крыс. И, хотя зрелище это было не совсем приятным, но поощрение за честное выполнение профессионального долга он получал сполна. Маркиз не ел крыс, в его повседневный рацион входило всё то, что мог позволить себе человек в то голодное время - макаронные изделия с рыбой, выловленной из Невы, птицы и пивные дрожжи. Что касается последнего - в этом ему отказа не было. На улице стоял павильон с лечебными пивными дрожжами, и продавщица всегда наливала коту 100-150 граммов, как она говорила, «фронтовых».

В 1948 году у Маркиза начались неприятности - выпали все зубы верхней челюсти. Кот стал угасать буквально на глазах. Ветврачи были категоричны: усыпить. И вот мы с матерью с зарёванными физиономиями сидим в зоополиклинике со своим мохнатым другом на руках, ожидая очереди на его усыпление.

- Какой красивый у вас кот, - сказал мужчина с маленькой собачкой на руках. - Что с ним?

И мы, задыхаясь от слёз, поведали ему печальную историю.

- Разрешите осмотреть вашего зверя? - Мужчина взял Маркиза, бесцеремонно открыл ему пасть. - Что ж, жду вас завтра на кафедре НИИ стоматологии. Мы обязательно поможем вашему Маркизу.

Когда на следующий день в НИИ мы вытаскивали Маркиза из корзины, собрались все сотрудники кафедры. Наш знакомый, оказавшийся профессором кафедры протезирования, рассказал своим коллегам о военной судьбе Маркиза, о перенесённой им блокаде, которая и стала основной причиной выпадения зубов. Маркизу наложили на морду эфирную маску, и когда он впал в глубокий сон, одна группа медиков делала слепок, другая вколачивала в кровоточащую челюсть серебряные штыри, третья накладывала ватные тампоны.

Когда всё закончилось, нам сказали прийти за протезами через две недели, а кота кормить мясными отварами, жидкой кашей, молоком и сметаной с творогом, что в то время было весьма проблематично. Но наша семья, урезая свои суточные пайки, справилась. Две недели пролетели мгновенно, и снова мы в НИИ стоматологии. На примерку собрался весь персонал института. Протез надели на штыри, и Маркиз стал похож на артиста оригинального жанра, для которого улыбка - творческая необходимость.

Но протез не понравился Маркизу по вкусу, он яростно пытался вытащить его из пасти. Неизвестно, чем бы закончилась эта возня, если бы санитарка не догадалась дать ему кусочек отварного мяса. Маркиз давно не пробовал такого лакомства и, забыв про протез, стал его жадно жевать. Кот сразу почувствовал огромное преимущество нового приспособления. На его морде отразилась усиленная умственная работа. Он навсегда связал свою жизнь с новой челюстью.

Между завтраком, обедом и ужином челюсть покоилась в стаканчике с водой. Рядом стояли стаканчики со вставными челюстями бабушки и отца. По нескольку раз в день, а то и ночью, Маркиз подходил к стаканчику и, убедившись, что его челюсть на месте, шёл дремать на огромный бабушкин диван.

А сколько переживаний досталось коту, когда он однажды заметил отсутствие своих зубов в стаканчике! Целый день, обнажая свои беззубые дёсны, Маркиз орал, как бы спрашивая домашних, куда они задевали его приспособление? Челюсть он обнаружил сам - она закатилась под раковину. После этого случая кот большую часть времени сидел рядом - сторожил свой стаканчик.

Так, с искусственной челюстью, кот прожил 16 лет. Когда ему пошёл 24-й год, он почувствовал свой уход в вечность. За несколько дней до смерти он уже более не подходил к своему заветному стаканчику. Только в самый последний день, собрав все силы, он взобрался на раковину, встал на задние лапы и смахнул с полки стаканчик на пол. Затем, словно мышь, взял челюсть в свою беззубую пасть, перенёс на диван и, обняв её передними лапами, посмотрел на меня долгим звериным взглядом, промурлыкал последнюю в своей жизни песенку и ушёл навсегда».

 


Квартал перед сносом.

 

Здесь бродят псы, доверчивы и тощи,

К прохожим льнут - не отогнать никак!

Хозяева на новую жилплощадь

С собой не взяли кошек и собак.

 

Продуты ветром черные бараки.

Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,

Оставленные кошки и собаки

Поодиночке в комнатах сидят:

 

Еще в углах живет знакомый запах,

Еще надежды дух не истребим,

И вздрагивают головы на лапах -

В коротких снах приходят люди к ним!

 

Настал сентябрь. В покинутом квартале

Над блеклою листвой кружится сор...

Вдруг резко тормоза заскрежетали

И мальчик с плачем бросился во двор.

 

И закричал у дома: "Борька! Борька!" -

Взъерошен, длинноног и длиннорук.

По лестнице взбежал и плакал горько,

И снова принимался звать!

И вдруг

 

Явился кот,

Облезлый, драный, грязный,

Сощурился на громкий зов, на свет,

Уже привыкнув к жизни несуразной,

Где дом - не дом, и человека нет.

 

И мальчик потащил его к машине,

Не чуя ног, не чувствуя земли,

И слезы счастья - самые большие! -

На шерсть кота бесстрастного текли...

 

А из такси родители смотрели,

Не говоря друг другу ничего,

И их сердца внезапно подобрели,

Постигнув сердце сына своего.

 

Они, наверно, чувствовали смутно,

Что мир вещей, отнявший столько сил,

Мир суетных забот сиюминутных

Их души постепенно исказил.

 

Но только... если глупый мальчик плачет,

Целуя в нос несчастного кота,

То это все в конечном счете значит,

Что в мире есть любовь и доброта!

 

И улыбалась женщина устало,

И муж смотрел растерянно в стекло

На жалкие строения квартала,

Где детство их давным-давно прошло...

 

автор Олег Дмитриев.

http://temmokan.livejournal.com/17743.html


 МУРЛЫШКА

 

В морозный день, в метели круговерть

Малышка громко плакала в подъезде,

Просила приютить и обогреть,

И просто покормить просила прежде.

 

Везде сказали: «Здесь вакансий нет,

Живут уже у нас коты и кошки,

Пустить не можем даже в туалет,

Вот если б раньше ты пришла немножко…»

 

Но вот еще одна открылась дверь,

Вошла бочком, не чуя лап со страху.

Навстречу вышел крупный серый зверь,

Но не прогнал, не стукнул лапой с маху.

 

Голодная, худая как скелет,

Отдавлен хвост, пропахла рыбой шкурка,

«Погреться разрешите или нет?»

Забившись в угол, прошептала Мурка.

 

«Ну что же, оставайся, так и быть,

Здесь места хватит. Мурой будешь зваться.

Но только, чур, Дымусе не грубить,

Обои не срывать, и не кусаться».

 

Все обошлось, налили молока,

На блюдце каши с мясом положили,

Погладили запавшие бока

И коврик в уголочке постелили.

 

Наелась и пришла благодарить,

Мурлыкала, хозяйку целовала,

Ей пела, как прекрасно в доме жить

И как она на улице страдала.

 

Теперь Мурлышка счастливо живет,

У Дымы в миске по-хозяйски правит,

На мягком спит и вкусно ест и пьет

И песни благодарно распевает.

 

автор Татьяна Флодина

От автора:

 

"Это подлинная история, записана с абсолютной точностью. Кто-то подбросил в подъезд подросшего котёнка, все пытались откупиться едой, она съедала и тут же начинала опять вопить очень громко. Когда я открыла дверь, она просто вошла, похоже, что раньше жила в доме. И через полчаса уже пела у меня на коленях."